Herby – витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

К САМОУБИЙСТВУ

Приехавший по своим делам в Москву человек из Новосибирска пришёл ко мне вечером. Он принёс бутылку водки, закуску. Мы сидели на кухне, снимаемой мной однокомнатной квартиры, и он рассказывал о положении дел в моей семье и фирме.

Они были плачевны. Фирме моей пришлось отказаться из-за нехватки средств на арендную плату от одного из офисов в центре города. Прекратил функционировать магазин запчастей для автомобилей, работники фирмы попытались заниматься торговлей обувью, но итог их деятельности — увеличение долгов. Ответственность вся ложилась на меня.

— А ты тут занимаешься неизвестно чем. Многие считают, что ты с ума сошёл. Сначала нужно было как-то положение дел в фирме выправить, потом уж заниматься этим своим непонятным делом. В тебя там уже никто не верит.

Когда мы допивали бутылку, он спросил у меня:

— Хочешь, я тебе честно скажу, чего, по-моему мнению, ждут от тебя?

— Говори, — ответил я.

— Чтобы ты покончил с собой или исчез навсегда. Ты сам посуди, без начального капитала сейчас вообще никакого дела начать невозможно, а у тебя теперь не то что начального капитала нет, питаться не на что. Да и долги скопились. В мире нет аналога, чтобы из такой ситуации кто-то выкарабкался. А не станет тебя, всё и спишется со смертью, а остатки имущества твоего они разделят. Жена твоя говорит, что ты по гороскопу Лев и всё время жизнь расточительную вёл, а умереть должен в нищете, как в гороскопе. Ну зачем ты пошёл во вторую экспедицию? Никто понять не может.

Несмотря на то что мы были изрядно выпившими, проснувшись утром, я всё же в подробностях вспомнил разговор. Его аргументы были весомы и убедительны. Тупик в Новосибирске, тупиковая ситуация здесь, в Москве. Везде страдают работавшие рядом со мной люди, страдает семья. Найти выход и исправить всё я не могу, потому что выхода не существует. Прекратить эти страдания может моя смерть. Конечно, самоубийство — это нехорошо. Но логика происшедшего говорит: моё самоубийство облегчит жизнь других, и если это так, то он прав, жить я не имею права. И я решил покончить с собой. Это даже успокоило меня. Отпала необходимость мучительного поиска выхода из создавшейся ситуации, так как я согласился с тем, что смерть и есть выход.

Я слегка убрал в квартире, напи­сал хозяйке записку, что не вернусь. Ре­шил пойти в профсоюзы, привести в порядок бумаги по сообществу. Кто-либо пусть не сейчас, позднее, может, продолжит эту работу. Вот только как покончить с собой, если нет денег да­же на отраву? Потом надумал: чтобы само­убийством не выглядело, пойду вроде бы купаться, словно морж, в прорубь нырну и утону. И пошёл. На станции метро “Пушкинская”, в пере­ходе, вдруг услышал знакомую мело­дию. Её выводили на скрипках две молодые девушки. Перед ними лежал раскрытый футляр, куда люди бросали деньги. Так подрабатывают музыканты во многих переходах метро. Но эти две девушки, их скрипки, плывущая в гро­хоте поездов и шума перехода мелодия заставляли замедлять шаг многих людей. Меня же она вообще заставила остановиться. Смычки скрипок выво­дили мелодию, которую... пела в тайге Анастасия.

Когда там, в тайге, я попросил её спеть что-то своё, а не из известных мне песен, я и услышал эту нео­бык­новенную, странную, чарующую ме­ло­дию без слов. Анастасия сначала вскрикнула, как кричит новорож­дён­ный ребёнок. Потом её голос зазвучал тихо-тихо и очень ласково. Она стояла под деревом, прижав руки к груди, и казалось, что она голосом баюкает и ласкает совсем маленького ребёнка и что-то говорит ему. Совсем тихий голос её заставил всё вокруг замереть и слу­шать. Потом она словно обрадовалась проснувшемуся ребёнку, и голос её ликовал. Невероятно высокие по то­наль­ности звуки плавно и с пере­ливами то парили, то взлетали ввысь, заполняли пространство, радовали всё окружающее...

Я спросил у девушек:

— Что вы играли?

Они переглянулись и одна из деву­шек ответила:

— Я как-то сымпровизировала.

Вторая добавила:

— А я подыграла.

Здесь, в Москве, захваченный идеей создания сообщества предпринима­телей, ставшей уже как бы моим глав­ным в жизни шагом, я почти не вспо­минал Анастасию. И вот в последний день моей жизни, словно прощаясь, она напомнила о себе.

— Сыграйте, пожалуйста, ещё так же, как играли, — попросил я дево­чек.

— Попробуем, — ответила мне старшая.

Я стоял в переходе метро, слушал чарующую мелодию скрипок, вспоми­нал таёжную поляну и думал:

“Анастасия! Анастасия! Слишком уж сложно в реальной жизни осущес­твить задуманное тобой. Одно дело — меч­тать, и совсем другое — вопло­щать мечту в реальность. Ошиблась ты, выстраивая свой план. Организовать сообщество предпринимателей, книгу написать...”

Меня словно током уда­рило. По­вторяя и повторяя в себе эти слова, я чувствовал, что есть в них какая-то неточность, что-то нарушено. Там, в тайге... в тайге... немножко по-другому гово­рилось, но как... как по-другому? Продолжая повторять, я переставил местами слова и получи­лось: “Книгу написать, организовать сообщество предпринимателей”.

Ну конечно же! Надо было книгу писать сначала. Книга должна была решить все проблемы и, главное, рас­пространить информацию о сообще­стве! Эх, столько времени зря поте­ряно, думал я, и ситуация в личной жизни осложнилась. Ну хорошо, буду дейст­вовать. Теперь ясно по крайней мере, как действовать. Конечно, неве­роятно написать книгу не умеюще­му писать, да ещё чтобы читали её. Но Анастасия верила, что получится. Всё убеждала меня в этом. Ладно. Надо, надо пробовать, надо действовать до конца!